Во Владивостоке зрители уходили со спектакля, где играли Симонова и Прокофьева

Среди местных заядлых театралов считается особым шиком не пропустить ни одного спектакля с участием московских актеров. Всегда приятно обсудить, как выглядит та или иная знаменитость («н-да, сдал он в последнее время», «что-то она так располнела!»). Ну? и заодно посмеяться (прослезиться) в зависимости от тональности постановки. В последнее время зритель больше любит все-таки посмеяться. А потому на комедию «Шестеро любимых» пошел. И я тоже.

Мои соседи слева ждали появления на сцене Ольги Прокофьевой. Владивостокцы, которые не могут часто (или вовсе) бывать в московском театре им. Маяковского, где она служит, любят актрису за роль «Жабы Аркадьевны» из «Прекрасной няни». Соседи справа припасли букетик для Евгении Симоновой (ну помните принцессу из «Обыкновенного чуда»). Фаворитов соседей с впередистоящего ряда я так и не вычислила – эти четверо (как и многие другие) ушли, едва дождавшись антракта. И где-то я их понимаю.

Если вкратце, спектакль о производственно-любовных отношениях, охватывающих шестерых, которые жили в 30-е годы прошлого века. Ну, там, самоотверженная борьба трактористов за показатели и переходящее красное знамя, черные кожанки-унисекс и спортивные трусы-парашюты.

Громогласная и неуклюже шагающая начальник политотдела (героиня Симоновой) выжала зрительский смех пару-тройку раз. Все остальное время больше пугала. Прокуренный, нечистый голос резал по ушам и заставлял втягивать голову в плечи. Подмечено, как только начальница появлялись на сцене, резко повышался уровень шума, и начинали истошно орать все актеры. Какофония какая-то. Я думала, актриса просто переигрывает. А оказалось, что это проявление таланта. Честно уважаемую мною Симонову еще в 2005 году сразу после премьеры «Шестерых» окрестили открытием (она преимущественно играла лирические роли, а тут суровая гром-женщина с папиросой).

Спасибо Ольге Прокофьевой и Виталию Гребенникову. Иначе я бы тоже присоединилась к тем, которые не вовремя покинули театр. Эта пара была так органична, что убедили бы в своей игре даже ребенка (а дети очень чувствительны к обману). Ольга, перевоплотившаяся в харизматичную старушку-уборщицу, заставляла зал грохать от смеха и восторга. А когда Ольга вышла на поклон, ее лицо без улыбки вдруг стало застывшей маской, а спина сгорбилась. И не потому, что так положено по роли. Актриса сильно устала.

Под занавес с галерки раздавалось «браво!». Зрители, растроганные до глубин души, нещадно отбивали себе ладоши. Но те же люди уже через пару секунд наперегонки неслись из зала. Дамы в вечерних платьях, ловко и ожесточенно орудуя локтями, пробивали кратчайший путь к выходу. Кавалеры не пропускали никого вперед. Грустно, что это видели не только более сдержанные окружающие, но и артисты, которые кланялись спинам таких непостоянных поклонников.