Дмитрий Гробов: «Хочу доказать, что не виноват в аварии, и служить дальше»

Почти три года прошло с момента трагедии на атомной подводной лодке «Нерпа». Тогда погибли 20 человек, десятки были госпитализированы. Виновником ЧП следователи признали матроса Дмитрия Гробова. Якобы он случайно набрал на клавиатуре команду на запуск системы пожаротушения, и во второй отсек стал поступать опасный для людей огнегаситель. Против Гробова возбудили уголовное дело сразу по нескольким статьям: «причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью» и «причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей двум и более лицам». С тех пор жизнь Дмитрия изменилась: многочисленные допросы, перевод на другую подлодку. С 25 апреля идут судебные заседания. Дмитрий Гробов все это время молчал. Но на днях он впервые согласился побеседовать с корреспондентом «КП».

- Дмитрий, что же все-таки произошло 8 ноября 2008 года? Где вы находились в момент аварии?

- Я был в первом отсеке, услышал команду о смене вахты. Отправился заступать. Лодка находилась на десятиметровой глубине. Уже во втором отсеке услышал ревун, направился на верхнюю палубу узнать, в чем дело, и на меня сразу же полилась жидкость. Я понял, что это огнегаситель, побежал в первый отсек на свой боевой пост. По дороге встретил двоих гражданских, помог им включиться в ПДА (портативный дыхательный аппарат). Успел предупредить людей на камбузе. ПДА я не надевал, нужно было объявлять тревогу. Сам удивляюсь, как жив остался. Лодка аварийно всплыла и вернулась на базу. Я до 10 ноября стоял на вахте, только потом пошел домой.

- А почему вы первоначально признались в том, что именно вы набрали шифр, из-за которого сработала система пожаротушения?

- 11 ноября с утра я пришел на службу. После обеда приехали сотрудники ФСБ и забрали меня для беседы. Сказали, что если я сейчас не дам показания, что именно я нажимал кнопки, то меня закроют в СИЗО. Сказали также, что на стойке, откуда можно управлять системой ЛОХ, есть мои отпечатки. Я твердо знал, что их нет, потому что я никогда не притрагивался к ней. У нас есть такое правило: «не твое – не трогай, не знаешь – не лезь». С аппаратурой работали только гражданские. Я вообще понятия не имел, как это работает, какие кнопки нужно нажимать. Думал: разберутся, перепроверят и отпустят домой. Ведь у меня тогда дома была жена с трехмесячным ребенком, а я – единственный кормилец. Я все подписал, что нужно было. Но меня домой не отпустили, а в час ночи сказали, чтобы я позвонил жене и предупредил, что остаюсь на вахте. Пять дней провел в военно-следственном отделе, а затем меня отправили на месяц в психушку.

- По вашему мнению, из-за чего могла произойти авария?

- Думаю, что техника дала сбой.

- Кто-нибудь из членов сдаточной команды, экипажа винил вас в аварии?

- Нет, ни разу ничего такого я не слышал. Экипаж был полностью за меня.

- - Вы собираетесь увольняться со службы?

- У меня сейчас одно самое большое желание: доказать, что авария произошла не по моей вине, и спокойно служить дальше.

Впереди Дмитрия ждет еще не одно судебное разбирательство.

- Процесс идет трудно. Обсуждается много технических вопросов, в деле - большое количество сложных экспертиз. Сейчас сторона обвинения предоставляет доказательства. Но до сих пор не было озвучено ни одного факта, подтверждающего виновность Гробова, - говорит Дмитрий Прокопенко, адвокат Гробова.